Между нами, девочками

Московская премьера нашумевшей пьесы Ив Энцлер “Монологи вагины” показала очевидное: далеко не все, что имеет большой успех на Западе, способно стать хитом и у нас. Во всяком случае, со спектаклем Йоэла Лехтонена это произойдет вряд ли.

Сочинение с беспроигрышным коммерческим названием переведено на 30 языков и поставлено в 56 странах. В пьесе Ив Энцлер играло множество звезд — от Джейн Фонды до Мэрил Стрип и от Сьюзен Сарандон до Опры Уинфри. При этом “Монологи” чем-то напоминают тексты выступлений американских проповедников, ведущих групп самопознания или продавцов биологически активных добавок. В общем, всех тех, кто знает, как осчастливить человечество. Нет-нет да и промелькнут у Энцлер специфически агрессивные интонации, а небогатый набор мыслей так и норовит сложиться в лозунги. Сходство становится особенно разительным в тот момент, когда одна из участниц первой российской постановки — актриса Вера Воронкова принимается учить зал произносить вслух известное слово из пяти букв — ну прямо как проповедник призывает скандировать “Иисус!” или продавцы гербалайфа разучивают свою речевку.

Часть публики смеется и подхватывает, часть — сбегает: стук каблуков зрителей, уходящих со спектакля Йоэла Лехтонена в московском Центре им. Мейерхольда, раздавался во время всего действия.

Естественно, пьеса во многом и рассчитана на такую реакцию: одним своим названием она уже провоцирует на скандал. “Монологи вагины” состоят из фрагментов двухсот реальных интервью с женщинами разных возрастов, национальностей и социального положения о физиологии и телесности. Дамы говорят о том, что обычно обсуждать не принято: месячных, посещениях гинеколога, неприятии собственного тела. Текст физиологичен, но при этом пестрит метафорами — с чем только не сравнивают вагину, как только ее не называют: и “пудреницей”, и “лягушонком”, и “разломанной ватрушкой”. Немало в “Монологах” и забавного, например предположения о том, что бы сказала вагина пенису, если бы могла говорить.

Однако все это развлекает минут сорок, дальше становится скучно. Единственная мысль пьесы сводится к призыву “Полюби свою вагину!” и к утверждению: она — это и есть ты. Ну ладно, согласна: она — это я (хотя я — это все-таки больше, чем она). А дальше-то что? А ничего. Дальше повторяется все то же самое, только с добавлением остросоциальных моментов вроде монологов об изнасиловании или об операциях на гениталиях в Африке. Художественно они никак не осмыслены и реакцию вызывают примерно такую, как при просмотре сводки новостей: ужаснулся — переключил на рекламу.

Вероятно, в конце 90-х в Америке все это действительно имело смысл: страна достаточно пуританская, сложно относящаяся к телесности — известно, сколько денег американцы вбухивают в разного рода притирки и парфюмы. Но у нас проблемы если и схожие, то по-другому проявляются. Да и заминок с произнесением слова из пяти букв (как и других матерных слов) у большей части населения обычно не возникает, что и продемонстрировал выкрик из зала, раздавшийся задолго до того, как актриса Вера Воронкова решила всех раскрепостить.

Кстати, все три актрисы (Вера Воронкова, Екатерина Конисевич и Анна Галинова) в этом спектакле играют отлично. Элегантные и загадочные, они сидят в красных креслах и с мягкой задушевностью произносят текст: подавать по-другому его просто невозможно. Изредка, правда, проскальзывают грубоватые интонации или плоские шутки.

А главное — заслуженная гордость поблескивает в глазах актрис, с нежными улыбками обращаются они друг к другу: мы — женщины, это так круто!

Еще в 30-е гг. немецкий философ Германн фон Кайзерлинг назвал Америку страной победившего матриархата и написал о том, как негативно это сказывается на творческом потенциале нации. Читать его книгу “Америка. Заря нового мира” печально: за семьдесят лет все зашло далеко. А так, что и говорить, женщины действительно круче мужчин: мы выносливее, дольше живем, да и нервных окончаний в клиторе в два раза больше, чем в пенисе.

Неизвестно только, сделает ли нас это счастливее.